Искусство

Про теорию разбитых окон, Бэнкси и московскую политику уличной культуры.

Я хочу обсудить с вами взволновавшие меня темы. Начну с фактов.

Многие из вас, наверно, в курсе сути Теории разбитых окон. Если вкратце, то заключается она в том, что мелкое разрушение, порча или загаженность объекта, рождают желание ещё больше разрушать, портить или загаживать. Идёте вы по своей деревне, а на стене Дома культуры какой-то хрен подписался:”Хуй”. Будьте уверены — если надпись не затереть, то через пару дней на ДК появится ещё какая-нибудь подпись асоциального элемента. Потом ещё. Подтянутся футбольные фанаты. Напишут, кому куда что из фанатов другой команды засунуть. И какие чувства при этом испытывать.

Кинул пьяный Петрович бычок на тротуар. Через час там их будет куча. Петрович к дому подошёл, но не дотерпеть, надо по маленькому. Он за гараж. Завтра туда можно водить начинающих химиков и демонстрировать, как благоухает мочевина всех жителей района. Ну, вы поняли. Если нет, почитайте про теорию в Вики. Там интересно, это и про прочую преступность тоже работает.

Так вот, граффити — это то же разбитое окно. Причем, в нашей стране оно административно-наказуемо. А в Англии, например, где без баллончика с краской ходит только Елизавета, уже уголовно.

Но граффити граффити рознь (красиво вышло). Потому что есть Бэнкси.

В ЦДХ открылась его выставка. И, попав туда, понимаешь, что Бэнкси — бог. Художник. И человек, который через искусство выражает то, что иногда и обычными словами фиг сформулируешь.

Вот, например, когда крушили вьетнамские деревеньки, жгли лачуги местных жителей. Один фотограф сделал фото, облетевшее мир — на нём вьетнамская девочка бежит голой от солдат (дети скидывали горящую одежду прямо на бегу). Спустя почти 30 лет Бэнкси нарисовал эту девочку в окружении Дональда Макдака и Микки Мауса. Можно я не буду жевать цимус истории, потому что вы сами догадаетесь, что он хотел этим сказать?

Или вот на доме-лечебнице для сексуально-одержимых, он нарисовал окно с выглядывающим мужем и женой…с висящим на одной руке, держась за подоконник, любовником. Бэнкси всегда выбирал определённое место для своей картины, потому что суть работы определяет не только сюжет. Сначала его картины замазывали, а его пытались отловить. Теперь стену с его шедевром вырезают из здания и продают на ebay, а в Неаполе, например, закрыли от повреждения рамой и пуленепробиваемым стеклом. Потому что каждая его работа — это история, это мысль, это — важность, заставляющая задуматься. И я очень рада, что мы можем увидеть это всё, хоть и в адски-советском пространстве ЦДХ, хоть и, в основном, в фильме и на фото, но всё же.

Теперь основная печаль. В Москве появилось множество неплохих и вроде бы прекрасных парков. Сокольники, Горького, пресловутое Зарядье. В парках красиво, местами сытно и даже интересно. Но, в них нет звуков. Трещащее непонятными мотивами радио “кому за 50” не в счёт. В этом плане я каждый раз внутри плАчу за отчизну, попадая в Минск. Ты приходишь в Верхний Город. И тебя засасывает как в воронку — вокруг куча маленьких невероятно приятных кафе и баров, уютная архитектура…и сцены, всюду сцены, с которых играют офигительную музыку талантливые ребята. У них какое-то своё внутреннее расписание между собой, они приходят по очереди, непрерывно, весь световой день любого тёплого времени года. Их не гонит полиция, они не чувствуют себя сбродом и нищими, хоть и интеллигентно кладут у края сцены футляр. Они не играют стопятьсотлетние мотивы Шевчука и Вики Цыгановой. Обычно это — лёгкий английский лаунж, трипхоп (тут моё сердце особенно замирает), есть и группы, поющие на мове или лабающие красивый рок. Ты стоишь со стаканчиком ароматного кофе и растворяешься, теряя счёт времени.

В Москве картина иная. Музыка, которую я слышу, тоже заставляет плакать. Но иначе — от физической боли за пошлость и тупизну слов, за адское желание давить на жалость, рассказывая историю парнишки из Афгана (устами 20-ти летних синелицых мальчуганов), стариковскими песнями тоненьким голосом про Маньку-шпалоукладчицу, которую скрутил и окрутил жиган. Электропоезд Москва-Петушки, некоторые переходы и даже иногда метро просто не могут сохранить вам ушную жидкость в целости. Она непременно закапает на светлую блузку. Даже если вы самомеломан и наушники вынимаете, только моясь в душе.

Почему? Почему ни один организатор парка не создаст лендинг с простейшей формой регистрации и возможностью отметить в расписании время, площадку (из списка всех площадок парков) и название группы, множество которых по-хорошему сносят крышу оригинальными приятными звуками молодых голосов и хорошо-настроенных инструментов? Почему этих площадок иногда вообще нет в парке? Почему единственные два места, в которых официально (ну или полуофициально) можно производить красивые звуки — это маленький пятак на Курской и переход к Арбатам? Почему эти пятаки всё чаще захватывают подражатели шевчуков и вик? И даже на этих подражателей собирается толпа голодных до звуков в городе людей. Получающих кайф от возможности ловить волну, ловить ритм, ловить настроение.

Тут хочется ещё сказать, что они-то могут это сделать, вот сделали же на Тверской в Новый год (и ладно, что человеку надо было час стоять в очереди в рамки, чтобы попасть так близко к обители зла с куполами и курантами). Но, видимо, свой собственный народ их страшит настолько, что даже сцена с музыкантами — это угроза. А ну как соберутся, а ну как повернутся. А ну как пойдут. И дойдут. Так что, нех, пусть ходят в пяти климатических зонах среди одуванчиков и колокольчиков, сидят в амфитеатре перед пустой деревянной сценой. Любуются. Мало что-ли, всё для вас, ребята.

Скажите мне, что вы думаете: про Бэнкси, про граффити, про музыку в городе. Я вот в Европе кайфую ещё. В Польше, помню, в каком-то мелком городке под аркой древней стены три девочки играли на скрипках что-то из Радиохэд. Это оргазм и великолепие. Я хочу музыку в родном городе. Настоящую музыку. Жизни, лета и настроения. Эх

Facebook Comments

Популярные статьи:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *